Ленстеклотрест

Информация из сети. "Новая заря" первой среди советских фабрик увековечила в названии духов свое имя: аромат в честь себя самой она выпустила еще в конце 1920-х. Флакончик не представлял из себя ничего интересного, но красивая этикетка и стоппер с рельефным узором придавали ему изысканный вид. Этикетка имела роскошное золотое тиснение - эстетическое наследие Брокара, позднее фабрика отказалась от этой дорогостоящей технологии.

"Новая заря" - это духи, одеколон, мыло и пудра, выпущенные фабрикой в 1922 году.

Вам ничего не говорит фамилия Лемерсье?

 
Правильно, сейчас это слово давно позабыто, я сам с трудом вспомнил. Так называлась парфюмерная фирма одного нэпмана. Была ли это одновременно его фамилия, я долгое время не знал и, лишь порывшись в старых справочниках, обнаружил, что перед первой мировой войной в Москве, на Вятской улице, жил парфюмер Адольф Августович Лемерсье (и еще по крайней мере двое Лемерсье жили тогда в Москве — один торговал шляпами, другой, Карл Августович, похоже брат парфюмера, был владельцем известной художественной галереи и магазина при ней).

 
Тогда встал вопрос: кто руководил явно семейным, традиционным делом в двадцатые годы? Сам Адольф Августович или, скажем, его сын, или другой родственник? Дело в том, что главу фирмы я знал, а как звучало его имя и отчество, не помню. Вроде бы он был «Адольфович», точнее сказать не берусь.

 
Как появился этот человек у нас в доме, я не знаю тоже. Знаю, что мать и подруга ее еще с девических лет тетя Аня делали у нас дома для фирмы Лемерсье пуховки: разного размера, похожие на волчки кругляшки, с одной стороны — из тончайшей, расчесанной самым тщательным образом шерсти, с другой — затянутые разноцветной материей и с костяной ручечкой посередине; такими пуховками дамы пудрились.

 
Зарабатывала мама как будто прилично — руки у нее были золотые, а сам Лемерсье был к ней, кажется, слегка неравнодушен. Это был крупный мужчина с бритой наголо головой и мясистым лицом, оборотистый и ловкий, судя по всему. Он постоянно ездил за границу, откуда привез мне однажды лакированный заводной автомобиль на резиновых шинах и с тормозом.

 
Лемерсье никогда не приходил к нам, не захватив с собой плитки шоколада «Золотой ярлык», которая торжественно вручалась мне; разломав плитку по маминому приказанию на мелкие дольки, я укладывал эти обломки великолепия на блюдечко и обносил шоколадом всех собравшихся взрослых. Занятие это я терпеть не мог, оно не делало меня более гостеприимным и радушным, как на это наивно надеялась мама....

 
....Так вот, когда этот самый Лемерсье возник в поле моего зрения, я смотрел на него как на необходимое зло: шоколад шоколадом — напоминаю, половину съедали другие! — но мне в этом человеке инстинктивно что-то не нравилось. Развязность, самодовольство преуспевающего дельца, думаю я теперь. Метафизик, как и все дети, я молчаливо принимал его существование и терпел его в нашем доме как некую неизбежную принадлежность — раз уж он допускался, поощрялся, приветствовался отцом и матерью.

 
И вдруг я обнаружил, что подспудно бродившие в моей душе сомнения совершенно открыто, хоть и в несколько упрощенной форме — как ни странно, я смутно понимал и это, — высказывает няня, занимая в нашей семье особую, свою личную позицию. Причем высказывает не только на кухне, беседуя со мной или с Тамарой, но, что меня особенно всколыхнуло, в столовой — родителям в лицо.

 
Речей ее я, разумеется, не помню, суть же сводилась к тому, что незачем пускать в дом этого надутого индюка, этого прощелыгу, этого проходимца, — разбогатев неизвестно как (про папу-парфюмера няня ничего знать не могла), он неизвестно чем и кончит. Если бы без работы, которую он давал матери, мы не могли прожить — другое дело, тогда еще куда ни шло, тогда еще можно хоть как-то понять. А так…

 
Ага, значит, существует какая-то другая возможность, другое решение, этому типу совсем не обязательно бывать у нас… Я немедля выдвинулся на боевые позиции, встал рядом с няней. Не только из всегдашней нашей солидарности, — главным образом, от неожиданного для меня совпадения наших взглядов и той перспективы, какую это совпадение открыло передо мной.

 
Тогда у нас с няней, правда, ничегошеньки не вышло: родители были полны задора, я, как легко понять, был еще слишком мал, и Лемерсье преспокойно продолжал бывать у нас. Но впоследствии, когда мама разошлась с отцом и нас стал очень уж часто навещать один человек, удивительно на Лемерсье похожий, мы с няней сумели сделать его постоянное пребывание в нашем доме невозможным, хотя жили мы скромно, даже более чем скромно, а дружба с этим человеком сулила полное материальное благополучие.

 
То есть, если бы мама не колебалась, она, вероятно, не послушалась бы нас и на этот раз, но она как раз колебалась.

Текст из книги Владимира Савицкого "Записки ровесника", 1983 г.

Пять копеек добавлю.
Облучение меняет цвет стекла

 
Мошенники и фальсификаторы теперь используют новый метод изменения цвета антикварной и коллекционной стеклянной посуды. Это называется облучением. Вместо того, чтобы менять цвет объекта, покрывая его поверхность краской или чем-то подобным, облучение изменяет стекло внутри самих атомов стекла. Большинство переделываемых произведений — это действительно старые подлинные произведения. Фальсификаторы покупают эти старые изделия самых распространенных и недорогих цветов. Затем их облучают для получения «редких» или «не включенных в список» цветов, которые имеют премиальные цены.

 
Зачем менять цвет?

 
Зачем кому-то менять цвет антикварной стеклянной посуды? Давайте посмотрим на некоторые примеры. Например, простой стеклянный телефонный изолятор, обычно прозрачный или цвета морской волны, продается по цене от 1 до 4 долларов. Та же самые вещь необычных цветов, например, оранжевого, может продаваться по цене от 50 до 75 долларов. Баночки Мэйсон для фруктов обычных цветов, запатентованные в 1858 году, продаются по цене менее 10 долларов каждая. На выставке бутылок в Чикаго за партию из трех таких же баночек в необычном янтаре было выручено 1000 долларов. Прозрачная матовая ваза Lalique chevaux (лошади) обычно продается по цене от 2000 до 3000 долларов. Такая же, но темно-фиолетового цвета была продана за 20 000 долларов.


Источники: https://www.realorrepro.com/article/Irradiation-Changes-Color-of-Glass
https://www.realorrepro.com/article/Nuked-or-Irradiated-Fruit-Jars

"Французская водка" № 50

С Днем снятия блокады Ленинграда!

Духи "Белая ночь"были уже в 1928 году, их выпускал Ленжет (смотрите прейскурант 1928 года на НЭБе). А тресты Ленжет и ТЭЖЭ были ликвидированы в 1936 году. Из речи товарища Микояна: "Два слова о новом Главном управлении парфюмерно-косметической мыповаренной промышленности. Мы выделили его из Главрасжирмасла, имея в виду ликвидировать трестовское звено ТЭЖЭ и «Ленжет». Новый главк должен выполнить задачу дать стране, дать советской женщине не только хорошее мыло, но и хорошие духи, хороший зубной порошок, хорошие кремы, одним словом, все, что нужно для гигиены человеческого тела, дать вдоволь и качеством не хуже лучших парижских образцов."

Вместо ТЭЖЭ стал Главпарфюмер, но аббревиатура ТЭЖЭ использовалась еще довольно долго

Не увидела его в каталоге 1904. Есть в каталоге 1915. Как раз в этом году буду Сиу разбирать. Если найду рекламу, уточню время